90 views 0 comments

Рок под прицелом исламистов. Интервью с основателем «Фестиваля в пустыне» Манни Ансаром

 

В 2001-м среди дюн Сахары вблизи города Тимбукту на севере Мали впервые состоялся Festival au désert. За несколько лет «Фестиваль в пустыне» превратился из локального события в одно из главных культурных и социальных явлений Африки, на которое съезжаются западные звезды калибра Роберта Планта и фронтмена U2 Боно.

Между тем, пока фестиваль набирал обороты, и без того непростая политическая ситуация в Мали продолжала накаляться. В 2012-м году север страны оккупировали радикальные исламисты. Экстремисты объявили о создании шариата, запретили радиостанциям транслировать западную музыку и пригрозили отрубать пальцы гитаристам. «Мы больше не хотим музыки сатаны. Ее нужно заменить стихами Корана. Музыка Запада — это музыка сатаны», — заявил представитель движения за исключительность и джихад в Западной Африке Уссаму Ульд Абдель Кадера. Festival au désert вынужден был покинуть Тимбукту, однако продолжил существовать, превратившись в «Фестиваль в изгнании», который из года в год кочует по городам и странам, пропагандируя мир во всем мире.

У истоков Festival au désert стоял представитель коренной малийской народности, кочевников-туарегов Манни Ансар и его группа Tinariwen. На фестивале социальных инициатив и новой музыки PLAN B в Харькове Partyanimal поговорили с Манни о том, как ему удалось собрать группу, которой восхищается Том Йорк, и как музыка может противодействовать экстремизму.

— Манни, как вы, дипломированный юрист, пришли к музыке?

— Я действительно получил диплом в области международного права, потому что в тот момент мне нужно было выбрать серьезную специальность. Но все это время меня интересовала организация концертов, поэтому когда я закончил учебу и начал работать – а устроился я в Мировой банк – уже непосредственно стал думать о том, как бы плотнее заняться музыкой. Благодаря фестивалю, который мы создали в Мали, мне удалось реализовать свою мечту.

— Немалая заслуга в популяризации Festival au désert принадлежит малийской группе Tinariwen, которой сегодня восхищаются Том Йорк, Боно, Крис Мартин и многие другие западные звезды. Как вы познакомились с Tinariwen? Каким образом стали их менеджером?

— Изначально участники группы сами по себе играли в лагерях беженцев в Алжире. Некоторые из них придумали играть традиционную музыку туарегов на современных гитарах. Это семь человек, они подрабатывали на свадьбах и других мероприятиях, но им не приходило в голову объединиться. Мы встретились в столице Мали Бамако, я предложил им создать группу, после этого появилась возможность жить этим и профессионально зарабатывать музыкой. Каждые выходные мы стали организовывать концерты, на которых собиралось много туарегов, любителей традиционной музыки. В 1999-м нас увидели французы и пригласили на фестиваль в Анже во Франции. Менеджером я стал совершенно естественным образом: участники группы не умели писать, а я мог заниматься перепиской, документацией и вопросами, связанными с визами.

Когда мы попали во Францию, мы познакомились с местной группой Lo’Jo, они спросили, можно ли им приехать в гости и поинтересовались, есть ли в Мали какие-то фестивали. Я пригласил их, но предупредил, что у нас нет никакого оборудования и сцены. Через некоторое время они перезвонили и сообщили, что нашли агентство, которое может взять на себя технические расходы и логистику. Мы построили сцену — нашли в пустыне камни высотой в метр, установили, засыпали пространство между ними песком, а сверху положили ковры; остальные издержки оплатили французы.

Музыканты приехали с журналистами, которые по возвращении опубликовали статьи и фотографии. Вскоре я стал получать сообщения с предложениями о выступлениях. Я испугался, потому что на тот момент мы не были профессионалами. Но среди людей, которые нам написали, нашлись специалисты по свету и звуку, пиарщики — все хотели приехать к нам и поработать на добровольной основе. Вначале все это было просто ради общения, мы не планировали создавать долгосрочный фестиваль, но многие профессионалы хотели приехать, и было очень интересно.

На первый фестиваль в 2001-м к нам приехали пять групп, четыре журналиста и 400 зрителей. А в 2003-м, всего два года спустя, — уже 38 групп, 40 журналистов и 5000 зрителей. Охват фестиваля вырос в 10 раз. Нам стало страшно, потому что мы не знали, как справиться с таким наплывом зрителей. Для того, чтобы жить в пустыне, нужно где-то найти воду, а обеспечить ею такое количество людей – задача не из легких. В итоге международное сообщество прислало своих специалистов, прорыли колодцы, построили бетонную сцену – очень многие подключились, чтобы помочь нам.

— Вы до сих пор являетесь менеджером Tinariwen или сейчас занимаетесь исключительно Festival au désert?

 — Фестиваль и группа одновременно приобрели известность, поэтому у меня возник очень сложный выбор – либо ездить в турне с группой, либо оставаться с фестивалем. Поскольку Festival au désert начинал приобретать все большее социальное и экономическое значение, я решил остаться с ним. У группы появился новый продюсер – тот самый, который работал с Lo’Jo.

— В чем заключался изначальный месседж и идея фестиваля?

— В то время между населением северного и южного Мали существовал ряд конфликтов. Поэтому изначальным посылом фестиваля было как раз налаживание диалога между разными частями нашего государства. Существовали политические договоры, но нужно было действовать и иначе – через музыку и общение людей. Когда к нам стали приезжать гости со всего мира, месседж немного трансформировался — сегодня в основе лежит идея толерантности и, соответственно, борьбы с экстремизмом. Мы пытались распространить для народов Африки послание к примирению, к толерантности и к миру — именно поэтому фестиваль превратился в источник раздражения для экстремистов.

— На фестивале выступали многие западные звезды – например, Роберт Плант и Боно. Каким образом вам удалось договориться с ними о выступлениях?

— С самого начала сотни артистов хотели играть у нас, большинство соглашались выступать бесплатно. Боно сам связался с нами и также выступил без гонорара. На фестивале совершенно особенная атмосфера: звук распространяется на 15-20 километров, а кочевники, которые приезжают на верблюдах, образуют вокруг сцены нечто вроде кольца. Выступать в такой атмосфере очень необычно.

— Есть ли на Festival au désert какие-то активности кроме музыки?

— Во время фестиваля женщины занимаются различными ремеслами, производят hand-made. Кроме того, работает большой рынок, на который съезжаются кочевники, чтобы запастись провизией. Фестиваль – отличный повод застать многие племена вместе, поэтому к нам приезжают неправительственные организации, чтобы обсудить права женщин, организацию выборов и многие другие социально-политические вопросы. Все это происходит в форме лекций, конференций, встреч. Даже министры приезжают.

— В 2012-м исламисты оккупировали север Мали и запретили музыку. Что вы почувствовали в тот момент и как пришли к созданию «Фестиваля в изгнании», который путешествует по миру?

— Оккупация экстремистами была настоящей катастрофой, вся система нашей жизни была полностью разрушена. Когда я находился в лагере беженцев, позвонил один американский продюсер и сказал: «Вы же не можете так бросить свой прекрасный фестиваль? Нужно продолжать что-то делать!» Я ответил: «А что же мы сделаем? Мы ведь бросили все наше оборудование!» Он пообещал поддержать нас, помочь с организацией. Таким образом родилась идея «Фестиваля в изгнании», который противостоял бы навале радикалов.

— В каких странах уже побывал «Фестиваль в изгнании»?

— В десятке европейских государств, в основном, в Западной Европе, в США, на Ближнем Востоке и в странах Африки. Ближе всего к Украине были в Македонии и Польше.

— В этом году Festival au désert должен был вернуться в Тимбукту, однако власти Мали в последний момент запретили проводить его из соображений безопасности. Что привело к такому решению?

— Мы хотели сделать фестиваль-сюрприз, хотя бы на одну ночь. Старались организовать все в максимальном секрете, однако об этом узнали иностранные журналисты. Возник большой ажиотаж, очень много людей сразу захотели приехать, в том числе послы иностранных государств. Когда малийские власти увидели, что готовится такое масштабное и шумное событие, они сказали: «Могут быть теракты, нам это не нужно». Север Мали до сих пор оккупирован, в любой момент через пустыню могут проникнуть террористы, эту территорию очень сложно контролировать и угроза по-прежнему сохраняется.

— Тема вашей лекции в Харькове — “Музыка как средство противодействия экстремизму и нетолерантности” – актуальна для Украины. Часть нашей страны оккупирована, на Востоке продолжается война. Каким образом, используя опыт Мали, мы можем противостоять агрессору?

— У нас немного разные ситуации, потому что в вашей стране фактически идет война с другим государством, в то время как мы были оккупированы группировками варваров. Для меня очень странно, что то, что происходит в Украине, вообще возможно. К сожалению, вы находитесь на границе между западным миром и Россией, поэтому неизбежно становитесь жертвой политических разногласий и передела сфер влияния. Мне кажется, в вашей ситуации выход не может быть силовым, поскольку противник очень силен. Я надеюсь, что в России изменится режим, что будет правительство, которое осознает, насколько ненормальна и безумна эта ситуация. К сожалению, с Путиным я ничем не могу вам помочь. Когда такие вещи происходят впервые и никто не переживал ничего подобного, непонятно, что делать. Но со временем люди объединяются и пытаются найти выходы, чтобы противостоять дальнейшей эскалации. Ваш народ уже пережил очень многое – у вас были и войны, и массовый голод, и даже ядерная катастрофа — я думаю, что это испытание вы тоже преодолеете.

Be the first to comment!
 
Leave a reply »

 

Leave a Response