423 views 0 comments

Памяти Честера Беннингтона. Как мы росли на песнях Linkin Park

by on 21.07.2017
 

20 июля фронтмен Linkin Park Честер Беннингтон покончил с собой. Не хочется опускаться в банальщину, составлять «топ лучших треков» или вспоминать «знаковые альбомы». Не хочется писать набившие оскому слова «помним, любим, скорбим». Не хочется вновь затягивать шарманку о «группе, определившей поколение» и сыпать пошлыми штампами. Поговорим о другом. О том, чем была эта музыка лично для нас.

***

В старших классах я носил с собой CD-плеер, а вместе с ним — большой несуразный чехол для дисков, в котором постоянно болталось лишь несколько экземпляров, купленных в переходе метро — компиляция Nirvana, «Mutter» Rammstein, «Love Metal» HIM, «By the Way» RHCP и «Meteora» Linkin Park.

Впервые я услышал и увидел Linkin Park по Enter-music в 2003-м. Агрессивные гитары, задиристый речитатив Майка Шиноды и пронзительный вокал Честера Беннингтона, переходящего с фальцета на крик — в ту пору это казалось идеальной музыкой, воплощением юношеского максимализма и подросткового бунта. Я даже хотел набить себе татуировки как у Честера, но вместо этого выцарапал ключом на дверях лифта две заветные буквы — LP. Тогда это было чем-то вроде геройства, актом злостного неповиновения системе. Для нас, старшеклассников, «Meteora» стала путевкой в мир альтернативного рока, с которым тогда все казалось всерьез и надолго.

Надолго, но не навсегда. Последователь альбома выходит в 2007-м и получается куда более мирным, да и мой подросковый бунт уже на излете. В моду постепенно входит инди-рок, а последующие пластинки Linkin Park все меньше напоминают группу, которую мы полюбили в первой половине нулевых.

В 2012-м фестиваль Prosto Rock, проходящий в Одессе, объявляет неожиданный лайн-ап: Garbage и LP. Обе группы должны выступить в Украине впервые.

Я беру билет скорее ради Garbage — Linkin Park в моем iPod’e уже нет. Но когда они выходят на сцену, понимаю, как сильно я ошибался. Честер выкладывается, словно умалишенный, пот рекой струится у него со лба, на шее вздуваются вены. Я снова подросток из 2003-го, оцепеневший у экрана с включенным Enter-music, который с минуты на минуты, конечно же, покажет «Numb» или «From the Inside». Я вновь бунтарь без причины, царапающий на дверях лифта буквы L и P. Я по-прежнему хожу в школу, вооружившись дебильным чехлом с парой пиратских дисков, весь такой альтернативный, недопонятый и, само собой, уникальный.

Живьем «на ура» заходят даже новые треки, от которых до сих пор было ни холодно ни жарко. «God bless us everyone, we’re a broken people living under loaded gun», — вопит со сцены Честер. Непременно надо поставить такой статус «Вконтакте». Нужно снова закачать их в iPod, заскробблить еще сотни прослушиваний на last.fm, объяснить всем, что последний альбом не говно, а конфетка. Но это будет потом, а пока что «all I want to do is be more like me and be less like you».

Два часа пролетают незаметно. Концерт начался с опозданием, поэтому мы рискуем опоздать на поезд в Киев, а завтра там выступает Ноэль Галлахер. «Погнали на вокзал?». Да хрен с ним, об этом мы подумаем завтра! Гори оно огнем!

На поезд мы все-таки успеваем, а LP с тех пор успевают выпустить два проходных альбома, окончательно отдалившись от того, с чего начинали.

Честер Беннигтон убивает себя в День рождения близкого друга, вокалистка Soundgarden Криса Корнелла, также покончившего с собой двумя месяцами ранее. И мы, конечно, никогда не узнаем правду. Хотя даже если узнаем, что толку? Не покидает чувство, что по нашим нулевым проехались асфальтоукладчиком. Остались только поцарапанные диски и две английские буквы на дверях лифта.

Дмитрий Кузубов


***

В отличие от многих моих коллег и друзей, я не рос на музыке Linkin Park. У меня не было плеера с их дисками, не было затертых кассет, я не представлял себя бунтарем и борцом против системы. Более того, года до 2006-го я вообще слабо представлял, что и как там у этих ребят с дискографией. В школе по блютусам модных тогда Nokia кочевала пара треков с отвратительно прописанными тегами (например, “Numb/Encore” с проекта «Collision Course» прописывались то так, то сяк, и когда хотели послушать ее, то говорили «поставь тот трек с Jay-Z«).

Видимо, это и определило мои отношения с группой – мне нравилось в их музыке то, что не нравилось больше никому, то, на что «преданные фанаты» плевались и обзывали попсой. Мои любимые альбомы – те, которые все больше всего критикуют.

Первое осознание случилось в 2008 году. С трека «Valentine’s Day», прослушанного, как ни странно, в День Святого Валентина в одном из модных тогда пабликов «Вконтакте» (социальная сеть, запрещенная на территории Украины), ссылку на который скинул мне объект моих тогдашних воздыханий. Вот эти строчки.

«I never knew what it was like, to be alone

On a Valentine’s Day, on a Valentine’s Day»

В итоге объект воздыханий благополучно отправил меня во френдзону, но дело было сделано. «Minutes to Midnight» был срочно скачан целиком и затерт до дыр на iPod Nano.

Альбом совсем не был похож на ту подростковую «мазафаку». Сюрприз! Я ценю Linkin Park не за агрессию и ярость первых релизов (хотя они бесспорно круты), а за лиричность и вдумчивость их позднего творчества. Честеру по плечу не только шум и ярость, но и нежность баллад (вы только вспомните шикарный кавер на «Rolling In The Deep»).

Затем пришла эпоха «A Thousand Suns», первого альбома Linkin Park, который я ждал. Ждал жадно, сотни раз прогоняя сингл «The Catalyst», который фанаты уже тогда начали поливать грязью, заявляя, что это попса, попутно клепая мемчики «Если ты чувствуешь себя ненужным, вспомни, что в группе Linkin Park есть гитарист». Шинода в ответ троллил злопыхателей в Twitter «Если вы ждете ню-метал, вы до сих пор в 2004-м».

«A Thousand Suns» — это и была альтернатива. Просто никто ее не понял. Все ждали перегруженных гитарок, скрима от Честера и бодрых скретчей от Шиноды, а получили рубленую электронику, хоровые распевы и концепцию конца истории (Фукуяма?), проходящую через весь альбом. Я ощутил себя так, как мои друзья чувствовали себя в 17. Мне казалось, что вокруг все слепые, а я вижу. Что все глухие, а я слышу. Помню ночные споры до хрипоты на кухнях и парках. Душный плацкарт в направлении Одессы на тот легендарный концерт на фестивале Prosto Rock 2012. И извечный анализ треклиста:

– О, играют старье, круто!

 – Да ну, мазафака это, хочется свеженького!

 – Ты ничего не понимаешь!

Концерт примирил всех. Расставил точки и вытряс душу. Взорвал в голове те самые тысячи солнц одним щелчком. Все споры не имели значения, ибо на сцене был шторм. Такого уровня отдачи, вокала и накала я не видел ни до, ни после (прости, Мэтт!). И уже и не увижу.

До сих пор альбом «A Thousand Suns» – это одна из вершин творчества группы. Для меня лично. Если мне сейчас предложат «Включи что-нибудь из Linkin Park», я включу не «Numb” или “In the End”, а «Wretches and Kings». Или «When They Come for Me». Или «Waiting for the End». Последняя – одна из сильнейших вещей в репертуаре. Тысячи огней под нее на одесском концерте — воспоминание, которое я буду помнить до старости, пока меня не настигнет маразм. Мурашки, слезы, дрожь – пустые слова. Этот трек больше, глубже, выше. Надо быть глухим, чтобы не слышать этого.

Linkin Park добрался и до меня. Позже, чем до моих друзей, но добрался. Достал осколком, на излете, но засел крепко. И за это я им благодарен. За концерт в жаркой Одессе. За историю. За тысячи солнц, которые однажды вспыхнули на моем горизонте.

Не спешите с выводами. Группа Linkin Park – это не только Честер Беннингтон. Это еще и Майк Шинода. Не стоит забывать об этом. Жизнь продолжается. Жизнь всегда сильнее смерти.

Андрей Шаповалов

Be the first to comment!
 
Leave a reply »

 

Leave a Response